В феврале 1899 года американцы повернули штыки против тех, кого пришли освобождать. Они устраивали массовые казни, жгли непокорные деревни. Весть об их зверствах прокатилась по миру. Марк Твен назвал эту войну кровавой бойней. Среди тех, кто возвысил голос протеста против «постыдной войны», был Лев Толстой. В публицистике девятисотых годов он с гневом пишет о правительстве, которое «посылает свои народы на братоубийство». Русский художник В. В. Верещагин, приехав на Филиппины в разгар войны с США и посетив американский госпиталь, написал четыре небольшие картины, показывающие бессмысленность и жестокость захватнической войны.
Ценой огромных усилий Америке удалось закрепиться на островах. Шестьсот тысяч филиппинцев заплатили за это жизнью. Захватив страну на взлете национальной революции, Америка облачила свою расистскую политику в одежды гуманизма и заботы о «меньшем коричневом брате». Филиппинам предлагалось «под опекой» США пройти «демократическое воспитание», чтобы затем перейти к самоуправлению.
Американцам нужны были квалифицированные кадры, а потому была сделана ставка на просвещение. Если испанцы не допускали народ к своему языку, то американцы, напротив, везде внедряли английский: на нем говорили в учреждениях, учили детей, писали деловые бумаги. Английский язык открыл филиппинцам доступ к мировой науке и культуре. И хотя круг интеллигенции расширился, это была палка о двух концах: в обществе усилился интерес к национальным истокам. Люди не забыли революцию с ее идеалами свободы. История знает: порабощенные народы никогда не бывают друзьями, они лишь временно мирятся с рабством и при первой же возможности вырываются из него.
Подразделы этой страницы: