Главная же забота властей — проблема Тондо. В трущобах этого района живут миллионы людей. Живут грязно, скученно, без воды и канализации. На востоке столицы намечено построить новый район с муниципальными коттеджами, с доступной платой и переселить туда часть населения Тондо. Столице нужно ежегодно около пятисот тысяч квартир, а строится меньше пяти процентов от этого числа. Дешевых квартир ждут годами и часто безуспешно. Самое грустное в жилищном кризисе то, что он безвыходен.
Строительной горячкой охвачен в основном центр Манилы. Здесь круглые сутки работают башенные краны, скупаются и сносятся еще вполне добротные дома, а на их месте вырастают железобетонные гиганты. Расширяются дороги. По десять— двенадцать часов трудятся на прокладке шоссе рабочие, укрыв лицо от пыли платком или полотенцем. Здесь же, на обочине, спят, подложив под голову щебень или булыжник.
Рвущийся вверх многоэтажный город утрачивает свою экзотику. Я имею в виду не ту экзотику — нищету в живописных лохмотьях, что умиляет заезжего туриста и огорчает человека, прожившего здесь несколько лет. Под экзотикой я разумею нетронутую природу. «Понастроили билдингов,— с горечью сказал мне знакомый журналист,— а трава пожухла».
Конечно, среди железобетона сохранились в Маниле и заповедные уголки, но их пора заносить в «красную книгу». Я помню, какой разразился скандал, когда строители, ведя инженерные работы, выкорчевали десяток пальм на набережной Манилы. Увидев поваленные деревья, мэр города возбудила судебное дело. С огромным трудом виновных удалось отвести от тюрьмы; они отделались штрафом, но с условием, что все посадки, до единого дерева, будут восстановлены за их счет.