В кругах метрополии Филиппины прослыли убыточной колонией. И хотя Пигафетта уверял, что золота там столько, сколько волос на голове туземцев, сокровищ на островах оказалось мало. А потому испанцев там было сравнительно немного. В основном это были монахи, крестом и мечом внедрявшие «слово божье». Плетьми загоняли они людей «под колокола», а чтобы держать население в узде, ему внушали, что филиппинцы — неполноценная раса. Догматы католицизма усваивали по-настоящему только принсипалии и касики (бывшие вожди дату и махарлика); простой народ довольствовался обрядами — фиестами, венчанием, крестинами. Прежние языческие культы оказались живучими. Причудливо соединившись с библейскими притчами, они образовали на Филиппинах отличный от ортодоксального, свой особый «народный» католицизм. И тем не менее Филиппины стали единственной католической страной Азии.
Устав предписывал монахам жить в бескорыстии и бедности, но кто его соблюдал? Очень скоро от проповедей любви к ближнему «воины христовы» перешли к откровенному грабежу населения. Выли, конечно, среди них бессребреники, но очень мало. В основном монахи жили ради наживы, носили ли они черную рясу иезуита или белую сутану доминиканца. Общинные земли постепенно переходили в собственность испанских асендеро (помещиков), монашеских орденов и местных богачей. Крестьяне же, лишившись земли, становились батраками-издольщиками. За аренду земли они расплачивались с владельцем значительной долей урожая.