Возглавляли барангай наследные вожди-дату и их приближенные— махарлика. За ними следовали свободные земледельцы— тимагуа и, наконец, зависимые — алипинг (несостоятельные должники и пленные). И все же рабовладельческого строя как такового не было: из свободных легко можно было перейти в зависимые и, наоборот, выдвинуться «наверх». Сурово карались кража, убийство, обман. Вожди и махарлика были обязаны защищать свой барангай, отражая набеги соседей, чтобы давать возможность крестьянам трудиться на полях, а те отдавали им за это половину урожая. Каждый знал свое место, имел свой статус. И вместе с тем все были связаны почти семейными узами. В барангае бытовал неписаный нравственный закон «внутреннего долга»: сильные и богатые должны были опекать тех, кто слабее, чтобы держать их «в неоплатном долгу», то есть в повиновении (отголоски таких отношений и сегодня ощущаются в обществе). Барангай часто враждовали. За пределами общины шла война всех против всех. Островитяне были язычниками, поклонялись идолам и духам.
С XIV века на юг архипелага начал проникать ислам. Арабские купцы и миссионеры с Малаккского полуострова и Индонезии строили на островах мечети. Вместе с верой в аллаха они принесли календарь, арабскую письменность и счет. Малайцы-мусульмане образовали на юге два могущественных султаната — Магинданао и Сулу. К XVII веку весь юг Филиппин стал мусульманским. Ислам, несомненно, покорил бы весь архипелаг, но история распорядилась иначе.