Как-то рядом со мной на скамью присел пожилой филиппинец. Одет он был скромно, но опрятно, на плече висела фотокамера. Незнакомец опирался на костыль, у него не было левой ноги. Отложив костыль, мой сосед вынул из кармана газету и стал читать. Несколько минут он читал молча.
— Хорошие сегодня новости, не правда ли? — сказал он, обратившись ко мне; видно было, что ему очень хотелось поделиться.— Власти не пустили в Манилу Пиночета. Я очень рад. Зачем нам он и ему подобные? Хватит, нас уже втравливали в авантюры. Вот она, память о бессмысленной войне...— он тронул лежавший рядом костыль.
Гвин Типоко, так звали моего соседа по скамье, воевал во Вьетнаме в составе саперного батальона, сейчас получает жалкую пенсию по инвалидности.
— Мы рисковали жизнью, думая, что помогаем вьетнамскому народу,— продолжал Гвин.—Оказалось, мы стали просто соучастниками агрессии. Но я был молод, многого не понимал, да и заработать хотелось—там неплохо платили. Думал, приеду, получу работу, вырвусь из бедности. Но прав был мой отец, когда говорил: «Не ставь котел на огонь, пока рыба в воде». Моя «рыба» сорвалась с крючка. В Маниле трудно найти работу молодому и здоровому, а куда мне сначала я подумывал уехать. После войны филиппинские солдаты, служившие в американской армии, имели право поселиться в Америке. Некоторые мои товарищи так и (.делали. Но кем они стали там? В лучшем случае — мойщик посуды в баре, лифтер в отеле, билетер в кино... Я хорошо помню, когда на этой самой площади провозглашали независимость Республики. Вместе со всеми я пел тогда гимн и верил, что настали лучшие времена. Но говорил отец: «Мало иметь поле, нужно его вспахать и получить добрый урожай». И он был прав. Мало провозгласить «новое общество равных возможностей», нужно создать людям такие возможности... Знаете, если дерево сломается от урагана, оно снова зацветет от солнца. Но если в нем завелись жучки — ему трудно помочь. Что греха таить — во многих наших учреждениях еще не изжита коррупция. Это как грибок внутри дерева... Раньше был у меня маленький бизнес — фотокамера. А теперь разве мне угнаться за молодыми конкурентами? Правда, один из этих молодых фотографов — мой сын. Но я не думаю, что это занятие будет основным делом его жизни. На него теперь все мои надежды...
Мы продолжаем беседовать, а вокруг шумит парк. Потоки гуляющих текут мимо торговых рядов с их веселой толчеей, мимо кафе и буфетов, мимо японского сада камней и китайского храма, направляясь к открытой эстраде. Эстраду в парке Рисаля называют народным театром без стен. Здесь не платят за билет, вход свободный. Любой может прийти и послушать знаменитых музыкантов. Не раз манильцы аплодировали здесь артистам Большого театра.