Я люблю встать на перекрестке оживленных манильских улиц и несколько минут понаблюдать за жизнью города. Лихо мчатся машины в шесть рядов. Артистически жестикулируя, умело направляет их поток молодая женщина-полисмен. Неспешно идет монахиня в белом. Двое парней везут на тачке глыбу голубоватого, «потеющего» льда, оставляя позади мокрый тонкий след. Около кафе они остановятся, сбросят лед на тротуар, расколют и затем разложат по стаканам с водой. На скамье в сквере после короткого ленча отдыхают девочки-продавщицы из соседнего универмага. Они сидят, блаженно вытянув ноги — ведь целый день приходится стоять и улыбаться покупателям. У переносного лотка торгуют очищенными кокосовыми орехами с вставленными в них нейлоновыми тростинками. К лотку подходит рабочий. Порывшись в заштопанных джинсах, он достает несколько мелких монет, получает орех и тут же на земле устраивается передохнуть после смены.
Старик в ветхой соломенной шляпе, едва передвигаясь на тромбофлебитных ногах, подходит к машине у светофора и протягивает руку за подаянием. Кто он — потерявший работу моторикша? Или крестьянин, подавшийся в город за удачей? Этого мы не знаем. Только город ему удачи не принес — это видно. Подошел к отелю автобус с иностранными туристами. Многие направились к буйволиной повозке на обочине шоссе, груженной плетеными корзинами, шляпами и сумками. Начинается торг. Скорее всего, хозяин не уступит и песо, но ритуал будет соблюден.
Подразделы этой страницы: