И вот что еще бросается в глаза — решетки на окнах. Роскошные дома отгородились от мира железными прутьями. В шесть часов вечера, когда начинает смеркаться, к воротам особняков подкатывают на велосипедах нанятые хозяевами частные сторожа-гарды. Рослые парни в синих формах с золотыми погонами, с кольтами за поясом всю ночь берегут покой сильных мира сего. Увы, гангстеризм в Маниле — явление не редкое, и от него не спасают ни решетки на окнах, ни стража у ворот.
Я была свидетельницей убийства на одной из самых оживленных улиц Манилы — Санта-Крус. На проходившего по тротуару юношу напала ватага молодчиков, сбила с ног, всадила нож в спину, затоптала и так же молниеносно рассеялась. И никто из толпы не вмешался.
— Он мертв,— спокойно сказал шофер торгпредства Лари и добавил:—Что поделаешь? Там, где я снимаю угол, в трущобах Параньяке, каждую ночь происходят пьяные драки и поножовщина. Я никогда не бываю уверен, что завтра буду жив.
...Вот уже полгода мы живем в арендованном для советского торгпредства доме в Дас-мариниасе. Слева поселился шумный долговязый американец — служащий банка — с женой и целым выводком крутолобых детей. Днем бассейн в его дворе, заваленный надувными матрасами и полный детворы, становится похожим на цветник. Поздним вечером, когда дети укладываются спать, к родителям приходят гости, включается музыка — и начинаются ночные купания. Слышатся визг, смех, шлепанье по воде.
Справа в доме тишина. Здесь живет китаец-буддист. По утрам оттуда доносятся запахи жаренных на кокосовом масле креветок и чеснока. На Филиппины мы приехали из Бирмы и здесь, в этой сплошь католической стране, умудрились поселиться рядом с буддистом. Дом соседа всегда затемнен. Только в парадной комнате светится домашний алтарь, и Будда, не мигая, смотрит в наше окно. Видно, как хозяин дома подолгу, не шевелясь, сидит в раздумье перед изваянием божества. Впрочем, наш аскет не прочь понаблюдать и за ночными купаниями в американском доме. Тихо, думая, что его никто не видит, он подходит к окну, надевает очки (а они-то и выдают его своим блеском) и стоит спиной к божеству, так же недвижно созерцая земную суету.
Кстати, еще раз о гангстеризме: недавно нашего американского соседа ограбили. И жестоким образом. Утром его нашли привязанным к креслу, еле живого, с кляпом во рту. Ценные вещи из дому были вывезены. Ни жена, ни дети не услышали ни звука—«чистая» работа...
Мое самое любимое время — предвечерье, когда уже спал «полдневный жар» и можно выйти посидеть у бассейна. Меркнет дневное небо, становясь из будничного голубого таинственным, непроглядно-черным. И тогда над домом загорается Южный Крест — маленькое прелестное созвездие, недостижимое, как иллюзия.