Несколько месяцев мы прожили в Макати. Владелец дома «Сальседо» брал за весьма скромную двухкомнатную квартиру восемьсот долларов в месяц. Изрядная сумма набегала еще за газ, телефон, воду и свет. Под нашими окнами — спортивный клуб «Кантри-клаб». С утра на теннисном корте немолодые джентльмены машут ракетками, а мальчики подают им мячи. Манильцы любят спорт, но доступен он далеко не всем. Клубы в городе платные и закрытые, в одних играют в гольф и пелоту, в других плавают, в третьих гоняют в поло на лошадях. Но все это только для избранных.
Мы живем в кольце новостроек. По соседству строится двадцатиэтажный жилой дом. По нашим понятиям, строительная площадка для такой махины мала: материалы подвозят только на день работы. Рабочие носят цемент на голове в плетеных корзинах. С верхних этажей спускают бадью, внизу лопатами в нее грузят цемент и вновь поднимают. Современная конструкция из стекла и бетона возводится дедовским способом. Но дом растет удивительно быстро. Работы не прекращаются ни на минуту. По ночам приходит и разгружается бетономешалка. Самосвалы подваливают щебень, арматуру, и начинаются грохот, стук, вспышки электросварки. Иногда врывались в окна и другие звуки. Я помню тревожные дни в канун президентских выборов 1978 года. Весь город высыпал на улицы, требуя отмены смертной казни лидеру правительственной оппозиции Бенингно Акино. Звонили колокола, гудели клаксоны, люди били в сковороды. 31 марта движение в городе остановилось: шестьдесят тысяч студентов, пройдя по улицам, собрались у американского посольства на митинг протеста. На плакатах, которые они пронесли, было выведено: «Избирательная кампания — наше внутреннее дело. Нет — американскому вмешательству в дела Филиппин!»