Миновав мраморную гостиную, мы поднялись по витой деревянной лестнице в спальные покои с обитыми шелком стенами. Посреди комнаты возвышалась совершенно круглая вращающаяся платформа-кровать с подвешенным над ней телевизором с дистанционным управлением. Спальня сообщалась с двумя ванными — для хозяина и хозяйки. Увы, стиль дома явно не соответствовал нашим задачам, о чем мы сказали владельцу.
— Ну что ж, у французов есть поговорка: «Вещи надо принимать всерьез, но никогда трагично»,— сказал Буч и повел нас вниз, в бар, чтобы обсудить другие варианты.
Бар — любимое место отдыха хозяина. В его коллекции—три тысячи бутылок из разных стран. Есть даже грузинское вино и армянский коньяк. Вдоль стен стояли книжные полки, тесно уставленные фолиантами. В аквариуме лениво шевелили плавниками диковинные рыбы. На столе для игры в покер лежала новая колода карт. Но самое интересное было на стенах. Мистер Буч собирал холодное оружие всех времен и народов: висели сабли, ножи, мечи. Клинки их блестели как зеркало, на некоторых начертаны восточной вязью изречения из Корана. Я спросила, какая из сабель лучше, он ответил: «Обычно это решается в бою». В коллекции было много японских сабель. У японцев подарить саблю — значит выразить чувство признательности.
В обширном собрании впечатляли три вещи: самурайский меч, мусульманский крис и нож астронавта, побывавшего на Луне. Изогнутый серпом меч имел давнюю историю: им не раз исполняли священный ритуал — харакири. Смертник выходил на площадь к храму и опускался на колени. По бокам вставали два воина. Обреченный должен был не просто распороть себе живот, а «нарисовать» на нем крест: снизу вверх и слева направо. И еще было важно правильно упасть — вперед, лицом к храму. Только после этого воины, стоявшие рядом, отсекали приговоренному голову. Мусульманский крис — нож с длинным волнистым лезвием, обоюдоострый, как бритва. Иногда его называют «амок». Таким ножом мусульмане-фанатики, «хураментадос», в состоянии амока резали когда-то в толпе христиан. Новенький нож астронавта, побывавшего на Луне, висел под стеклом, стерильным блеском и зазубринами напоминая хирургический инструмент.
Но все, что мы видели—и фолианты на полках, и коллекция оружия,— не столько предмет увлечения хозяина, сколько выгодный способ вложения капитала.