Живописно и неряшливо в чайна-тауне. Валяются обрывки газет, лотерейных билетов, банановая кожура, арбузные корки; все это сметается в сточные, мутные канавы. Как и сто лет назад, пахнет чесноком, сандалом, растительным маслом, сапожной ваксой и пряностями. Сюда приезжают из «европейской» Манилы, чтобы запастись целебным китайским чаем: жасминовым, гвоздичным, розовым, из хризантем и женьшеня. Приезжают в китайские аптеки за бальзамом и народными снадобьями.
Многие дома давно не ремонтировались, фасады их облупились, «потекли» от дождей. Кое-где они закрыты огромными, в несколько этажей, кинорекламами. С аляповато разрисованных щитов на вас в упор смотрят меднолицые супермены, побеждающие драконов; короли карате и без промаха стреляющие из кольта киногерои. Под стать рекламам и фильмы—духовная пища обитателей района.
Улицы пестрят вывесками магазинов, ресторанов, салонов красоты, мастерских. Дантисты и нотариусы, портные и ювелиры, адвокаты и астрологи — все из кожи вон лезут, чтобы зацепить внимание прохожего, объявляя свое имя, адрес и услуги аршинными буквами на китайском и английском языках.
Идут, спешат люди, перешагивают через спящего поперек тротуара нищего, мимо ребенка-скелета, просящего милостыню. Шумят и источают пряные запахи фруктовые и цветочные базары. Над входом в рестораны медленно крутятся бумажные фонари. Там посетителей ждут прохлада, изысканная еда и высокие цены. В харчевнях попроще столики вынесены прямо на улицы. Здесь сидят за миской дымящегося супа с густо проперченной оранжевой дунганской лапшой те, у кого кошельки потоньше,— мелкие служащие, студенты, заправщики автомашин.
На улицах разбитные парни вкрадчивыми голосами предлагают прохожим разменять доллары по курсу черного рынка, а если финансовые дела не волнуют «клиента», ему охотно предложат «местечко, где можно немного развлечься».